Ирина передвинула плечами, как бы пожимаясь от холода, и тихонько провела по ним концами пальцев.
— Этому… да, этому… этому. Позвольте доложить вам, Ирина Павловна, вы словно сердитесь; а вы сами знаете, кто сердится…
— Я сержусь? С какой стати?
— Не знаю; может быть, на вас неприятно подействовало замечание, которое я позволил себе насчет…
Ратмиров замялся.
— Насчет? — вопросительно повторила Ирина. — Ах, пожалуйста, без иронии и поскорее. Я устала, спать хочу. — Она взяла свечку со стола. — Насчет?..
— Да насчет всё того же господина Литвинова. Так как теперь уже нет никакого сомнения в том, что он очень вас занимает…
Ирина подняла руку, в которой держала подсвечник, — пламя пришлось в уровень с лицом ее мужа, — и, внимательно, почти с любопытством посмотрев ему в глаза, внезапно захохотала.
— Что с вами? — спросил, нахмурившись, Ратмиров.
Ирина продолжала хохотать.