— А чин у него какой?
— Чин генеральский.
— Какие у нее глаза! — проговорила Татьяна. — И выражение в них какое странное: и задумчивое и проницательное… я таких глаз не видывала.
Литвинов ничего не отвечал; ему казалось, что он опять чувствует на лице своем вопрошающий взгляд Татьяны, но он ошибался: она глядела себе под ноги, на песок дорожки.
— Боже мой! Кто этот урод? — воскликнула вдруг Капитолина Марковна, указывая пальцем на низенький шарабан, в котором, нагло развалясь, лежала рыжая и курносая женщина в необыкновенно пышном наряде и лиловых чулках.
— Этот урод! Помилуйте, это известная мамзель Кора́.
— Кто?
— Мамзель Кора́… Парижская… знаменитость.
— Как? эта моська? Да ведь она пребезобразная?
— Видно, это не мешает.