Базаров говорил всё это с таким видом, как будто в то же время думал про себя: «Верь мне или не верь, это мне всё едино!» Он медленно проводил своими длинными пальцами по бакенбардам, а глаза его бегали по углам.
— И вы полагаете, — промолвила Анна Сергеевна, — что, когда общество исправится, уже не будет ни глупых, ни злых людей?
— По крайней мере при правильном устройстве общества совершенно будет равно, глуп ли человек или умен, зол или добр.
— Да, понимаю; у всех будет одна и та же селезенка.
— Именно так-с, сударыня.
Одинцова обратилась к Аркадию.
— А ваше какое мнение, Аркадий Николаевич?
— Я согласен с Евгением, — отвечал он.
Катя поглядела на него исподлобья.
— Вы меня удивляете, господа, — промолвила Одинцова, — но мы еще с вами потолкуем. А теперь, я слышу, тетушка идет чай пить; мы должны пощадить ее уши.