Ты убей-ка, ты убей тестя-батюшку.
Ты громи-ка, громи ты тещу-матушку,
А молодую-то жену я и сам убью!
Евлампия пела всё громче и громче; особенно сильно протянула она последние слова. Слёткин всё лежал на спине да посмеивался, а она всё как будто кружила около него.
— Вишь ты! — промолвил он наконец. — И чего им только в голову не взбредет!
— А что? — спросила Евлампия. Слёткин слегка приподнял голову.
— Что? Какие ты это речи произносишь?
— Из песни, Володя, ты сам знаешь, слова не выкинешь, — отвечала Евлампия, обернулась и увидела меня. Мы оба разом вскрикнули, и оба бросились в разные стороны.
Я поспешно выбрался из рощи — и, перейдя узенькую полянку, очутился перед харловским садом.