— Мартын Петрович! — воскликнула наконец матушка и руками всплеснула. — Ты ли это? Господи, боже милостивый!
— Я… я… — послышался прерывистый голос, как бы с усилием и болью выпирая каждый звук, — ох! Я!
— Но что это с тобою, господи?!
— Наталья Николав…на… я к вам… прямо из дому бе…жал пешком…
— По этакой грязи! Да ты на человека не похож. Встань, сядь по крайней мере… А вы, — обратилась она к горничным, — поскорей сбегайте за полотенцами. Да нет ли какого сухого платья? — спросила она дворецкого.
Дворецкий показал руками, что где же, мол, на такой рост?..
— А впрочем, одеяло можно принести, — доложил он, — не то попона есть новая.
— Да встань же, встань, Мартын Петрович, сядь, — повторяла матушка.
— Выгнали меня, сударыня, — простонал вдруг Харлов, — и голову назад закинул и руки протянул вперед. — Выгнали, Наталья Николаевна! Родные дочери из моего же родного пепелища…
Матушка ахнула.