— А на твой вкус?
— Для нас… статья не подходящая — вовсе.
— А что?
— Телом оченно худы.
— Если бы она умерла, — начал я снова, — ты полагаешь, Илья Степанович ее не пережил бы?
Семен опять вздохнул.
— Этого мы сказать не смеем — дело господское… а только барин наш — мудреный!
Я взял со стола большое и довольно толстое письмо, отданное мне Теглевым, повертел его в руках… Адрес на имя «его высокородия, господина батарейного командира, полковника и кавалера», с обозначением имени, отчества и фамилии, был очень четко и тщательно написан. В верхнем углу куверта стояло слово: «Нужное», дважды подчеркнутое.
— Послушай, Семен, — начал я. — Я боюсь за твоего барина. У него, кажется, недобрые мысли на уме. Надо будет отыскать его непременно.
— Слушаю-с, — отвечал Семен.