Джемма».
Санин два раза прочел эту записку — о, как трогательно мил и красив показался ему ее почерк! — подумал немного и, обратившись к Эмилю, который, желая дать понять, какой он скромный молодой человек, стоял лицом к стене и колупал в ней ногтем, — громко назвал его по имени.
Эмиль тотчас подбежал к Санину.
— Что прикажете?
— Послушайте, дружок…
— M-r Димитрий, — перебил его Эмиль жалобным голосом, — отчего вы не говорите мне: ты?
Санин засмеялся.
— Ну, хорошо. Послушай, дружок (Эмиль слегка подпрыгнул от удовольствия), — послушай: там, ты понимаешь, там ты скажешь, что всё будет исполнено в точности (Эмиль сжал губы и важно качнул головою), — а сам… Что ты делаешь завтра?
— Я? Что я делаю? Что вы хотите, чтобы я делал?
— Если тебе можно, приходи ко мне поутру, пораньше, — и мы до вечера будем гулять по окрестностям Франкфурта… Хочешь?