— Деньги нужны, брат. Я бы дешево продал. Вот бы тебе купить… Кстати.
Полозов проглотил стакан вина, утерся салфеткой и опять принялся жевать — медленно и шумно.
— Н-да, — проговорил он наконец… — Я имений не покупаю: капиталов нет. Пододвинь-ка масло. Разве вот жена купит. Ты с ней поговори. Коли дорого не запросишь — она этим не брезгает… Экие, однако, эти немцы — ослы! Не умеют рыбу сварить. Чего, кажется, проще? А еще толкуют: фатерланд, мол, объединить следует.* Кельнер, примите эту мерзость!
— Неужели же твоя жена сама распоряжается… по хозяйству? — спросил Санин.
— Сама. Вот котлеты — хороши. Рекомендую. Я сказал тебе, Дмитрий Павлович, что ни в какие женины дела я не вхожу, и теперь тебе то же повторяю.
Полозов продолжал чавкать.
— Гм… Но как я с ней переговорить могу, Ипполит Сидорыч?
— А очень просто, Дмитрий Павлович. Отправляйся в Висбаден. Отсюда недалече. Кельнер, нет ли у вас английской горчицы? Нет? Скоты! Только времени не теряй. Мы послезавтра уезжаем. Позволь, я тебе налью рюмку: с букетом вино — не кислятина.
Лицо Полозова оживилось и покраснело; оно и оживлялось только тогда, когда он ел… или пил.
— Право же… я не знаю, как это сделать? — пробормотал Санин.