— С вами нет ее портрета?
— Нет. (В то время о фотографиях еще помину не было. Дагерротипы едва стали распространяться.* )
— Как ее зовут?
— Ее имя — Джемма.
— А ваше — как?
— Димитрий.
— По отчеству?
— Павлович.
— Знаете что, — проговорила Марья Николаевна всё тем же медлительным голосом, — вы мне очень нравитесь, Дмитрий Павлович. Вы, должно быть, хороший человек. Дайте-ка мне вашу руку. Будемте приятелями.
Она крепко пожала его руку своими красивыми, белыми, сильными пальцами. Ее рука была немногим меньше его руки — но гораздо теплей и глаже, и мягче, и жизненней.