— Ну, так мы однокорытники. Мой отец… Ведь вам известно, кто был мой отец?
— Да, известно.
— Он в Туле родился… Туляк был. Ну, хорошо… (Это «хорошо» Марья Николаевна уже с намерением выговорила совсем по-мещанскому — вот так: хершо́о.) Ну давайте же теперь за дело примемся.
— То есть… как же это так за дело приняться? Что вам угодно этим сказать?
Марья Николаевна прищурилась.
— Да вы зачем сюда приехали? (Когда она щурила глаза, выражение их становилось очень ласковым и немного насмешливым; когда же она раскрывала их во всю величину — в их светлом, почти холодном блеске проступало что-то недоброе… что-то угрожающее. Особенную красоту придавали ее глазам ее брови, густые, немного надвинутые, настоящие соболиные.) Вы хотите, чтобы я у вас купила имение? Вам нужны деньги для вашего бракосочетания? Не так ли?
— Да, нужны.
— И много вам их требуется?
— На первый случай я бы удовольствовался несколькими тысячами франков. Вашему супругу мое имение известно. Вы можете посоветоваться с ним, — а я бы взял цену недорогую.
Марья Николаевна повела головою направо и налево.