— Да ведь он чех.
— Не знаю; может быть. С женой он беседует по-немецки.
— А почему он себя ветераном двенадцатого года величает? Служил он, что ли, в ополчении?
— Какое в ополчении! Во время пожара в Москве оставался и имущества всего лишился… Вот вся его служба.
— Да зачем же он оставался в Москве?
Фустов не переставал точить.
— Господь его знает! Слышал я, будто он у нас в шпионах состоял; да это, должно быть, пустое. А что за свои убытки он от казны вознаграждение получил, это верно.
— На нем мундирный фрак… Он, стало, служит?
— Служит. В кадетском корпусе преподавателем. Он надворный советник.
— Кто его жена?