Фустов искоса глянул на Виктора.
— Пожалуй, — начал он, — я скажу вашему батюшке. А то, если хотите, я могу… пока… небольшую сумму…
— Нет, что ж! Уж лучше старика умаслить… Впрочем, — прибавил Виктор, почесав себе нос всею пятерней, — дайте, коли можете, рублей двадцать пять… Сколько бишь я вам должен?
— Вы у меня восемьдесят пять рублей заняли.
— Да… Ну это, стало, выйдет… всего сто десять рублей. Я вам отдам всё разом.
Фустов вышел в другую комнату, вынес двадцатипятирублевую бумажку и молча подал ее Виктору. Тот взял ее, зевнул во всё горло, не закрывая рта, промычал: «спасибо!» и, поеживаясь и потягиваясь, приподнялся с дивана.
— Фу! однако… что-то скучно, — пробормотал он, — пойти разве в «Италию».
Он направился к двери.
Фустов посмотрел ему вслед. Казалось, он боролся сам с собой.
— О какой вы это пенсии сейчас упомянули, Виктор Иваныч? — спросил он наконец.