— Как умерла! Сусанна? Умерла?
Фустов опять отвел глаза в сторону.
— Да, умерла; в полночь.
«Он рехнулся!» — мелькнуло у меня в голове.
— В полночь! Да теперь который час?
— Теперь восемь часов утра. Мне прислали сказать. Ее завтра хоронят.
Я схватил его за руку.
— Александр, ты не бредишь? Ты в своем уме?
— Я в своем уме, — отвечал он. — Я, как узнал это, сейчас отправился к тебе.
Сердце во мне болезненно окаменело, как это всегда бывает при убеждении в невозвратно совершившейся беде.