— Впрочем, я клевещу на себя, — перебила его Сипягина, — вопросы эти меня интересуют тоже. Я ведь не совсем еще состарилась.
— И я всем этим интересуюсь, — поспешно воскликнул Калломейцев, — только я запретил бы об этом говорить!
— Запретили бы об этом говорить? — переспросила Марианна.
— Да! Я бы сказал публике: интересоваться не мешаю… но говорить… тссс! — Он поднес палец к губам. — Во всяком случае печатно говорить запретил бы! безусловно!
Сипягина засмеялась.
— Что ж? по-вашему, не комиссию ли назначить при министерстве для разрешения этого вопроса?
— А хоть бы и комиссию. Вы думаете, мы бы разрешили этот вопрос хуже, чем все эти голодные щелкоперы, которые дальше своего носа ничего не видят и воображают, что они… первые гении? Мы бы назначили Бориса Андреевича председателем.
Сипягина еще пуще засмеялась.
— Смотрите, берегитесь; Борис Андреич иногда таким бывает якобинцем…
— Жако́, жако́, жако́, — затрещал попугай.