— Ну что, — начала она, — сказывай скорей, чем вы решили. Нежданов удивился.
— Решили… да разве надо было теперь же решить?
— Ну, ты понимаешь меня. Рассказывай: о чем вы говорили? Кого ты видел? Познакомился ли ты с Соломиным? Рассказывай все… все! Постой, пойдем туда, подальше. Я знаю место… там не так видно.
Она повлекла его за собою. Он послушно шел за ней целиком по высокой, редкой, сухой траве. Она привела его куда хотела. Там лежала, поваленная бурей, большая береза. Они уселись на ее стволе.
— Рассказывай! — повторила она, но тотчас же прибавила: — Ах! как я рада тебя видеть! Мне казалось, что эти два дня никогда не кончатся. Ты знаешь, я теперь убеждена в том, что Валентина Михайловна нас подслушала.
— Она написала об этом Маркелову, — промолвил Нежданов.
— Ему?! Марианна помолчала и понемногу покраснела вся — не от стыда, а от другого, более сильного чувства:
— Злая, дурная женщина! — медленно прошептала она, — она не вправе была это сделать… Ну, все равно! Рассказывай, рассказывай!
Нежданов начал говорить… Марианна слушала его с каким-то окаменелым вниманием — и только тогда прерывала его, когда она замечала, что он не спешит, не останавливается на подробностях. Впрочем, не все подробности его поездки были одинаково интересны для нее: над Фомушкой и Фимушкой она посмеялась, но они ее не занимали.
Их быт был слишком от нее далек.