— И собою всяк располагать волен?
— Волен.
— А! только это я и хотела знать.
— Это тебе — на что же?
— А так; нужно. Мне нужно было, чтобы вы это сказали.
— Любознательная у нас барышня, — заметил с лежанки Пунин.
Когда я вышел в переднюю, Муза проводила меня, конечно, не из вежливости, а всё из того же злорадства. Я спросил ее на прощанье:
— Неужто вы так сильно его любите?
— Люблю, не люблю ли, про то я знаю, — отвечала она, — а только чему быть, того не миновать.
— Смотрите, не играйте с огнем… сгорите.