— Это богатые баловаться могут, плакать-то, — заметил Давыд.
Раиса пошла было, да вернулась.
— Желтую шаль у нас торгуют, знаешь, из маменькиного приданого. Двенадцать рублей дают. Я думаю, мало.
— И то, мало.
— Мы б ее не продали, — промолвила Раиса, помолчав немного, — да ведь на похороны нужно.
— И то, нужно. Только зря денег давать не следует. Попы эти — беда! Да вот, постой, я приду. Ты уходишь? Я скоро буду. Прощай, голубка!
— Прощай, братец, голубчик!
— Смотри же не плачь!
— Какое плакать? Либо обед варить, либо плакать. Одно из двух.
— Как: обед варить? — обратился я к Давыду, как только Раиса удалилась, — разве она сама кушанье готовит?