Но тут вдруг кто-то судорожно продирается вперед… Это Василий.
— Что же это вы, православные, — кричит он слезливо, — откачивать его надо. Это наш барчук!
— Откачивать его, откачивать, — раздается в толпе, которая беспрестанно прибывает.
— За ноги повесить! Лучшее средство!
— На бочку брюхом — да и катай его взад и вперед, пока что… Бери его, ребята!
— Не смей трогать! — вмешивается солдат с пикой. — На гуптевахту стащить его надо.
— Сволочь! — доносится откуда-то бас Трофимыча.
— Да он жив! — кричу я вдруг во всё горло и почти с ужасом.
Я приблизил было свое лицо к его лицу… «Так вот, каковы утопленники», — думалось мне, и душа замирала… И вдруг я вижу — губы Давыда дрогнули, и его немножко вырвало водою…
Меня тотчас оттолкнули, оттащили; все бросились к нему.