Аваков. Ха-ха-ха! В самом деле! ( Оба уходят в сад. Слуга вносит свечи и ставит их на стол подле окна. – Бельский стоит неподвижно и вдруг поднимает одну руку. Слуга воображает, что он зовет его, подбегает и говорит: «‘Celenza?» – но, видя что Бельский не обращает на него внимания, кланяется его спине и уходит. )
Бельский. Что это значит? Гм. Не понимаю. Какая-нибудь фантазия… ( Ходит взад и вперед по комнате. ) А должно сознаться, удивительная она женщина! Умна, насмешлива, мила… Да, но теперь мне не до того. Точно, три месяца тому назад, когда я ее встретил в Риме, она мне вскружила голову – и до сих пор еще я не могу сказать, чтобы я был совершенно спокоен в ее присутствии… но в сердце у меня… теперь… Ах, я слишком хорошо знаю, что у меня в сердце!.. Она мне сейчас сказала, что оставляет меня в обществе Марьи Петровны… Да где же Мария Петровна?.. ( Помолчав. ) Читать мне советовала… Читать! В такую ночь – и после сегодняшнего разговора… ( Подходит к окну. ) Боже! какая великолепная ночь! ( Из кабинета выходит Марья Петровна. Она некоторое время глядит на Бельского и идет на середину комнаты. )
Бельский ( оглядываясь ). Ах, это вы, Марья Петровна, где вы были?
Мария Петровна ( указывая на кабинет ). Здесь… Мне тетенька велела надеть другое платье…
Бельский ( оглядывая ее ). Однако я не вижу, чтобы вы…
Мария Петровна. Да тетенька мне это только так сказала… Ей хотелось поговорить наедине с Сергеем Платонычем… Где она?
Бельский. Она пошла с ним в сад…
Мария Петровна. А вы что ж не пошли с ними?..
Бельский. Я? Я предпочел остаться.
Мария Петровна. В самом деле? ( Садится. )