Джемма повела пальцем направо и налево перед глазами… Тоже итальянскии жест.
— Нет! нет! не говорите этого! Вы меня не обманете! Мне Панталеоне все сказал!
— Нашли кому верить! Сравнивал он меня с статуей командора?
— Выражения его могут быть смешны, но ни чувство его не смешно, ни то, что вы сделали сегодня. И все это из-за меня… для меня. Я этого никогда не забуду.
— Уверяю вас, фрейлейн Джемма…
— Я этого не забуду, — с расстановкой повторила она, еще раз пристально посмотрела на него и отвернулась.
Он мог теперь видеть ее тонкий, чистый профиль, и ему казалось, что он никогда не видывал ничего подобного и не испытывал ничего подобного тому, что он чувствовал в этот миг. Душа его разгоралась.
«А мое обещание!» — мелькнуло у него в мыслях.
— Фрейлейн Джемма… — начал он после мгновенного колебания.
Она не повернулась к нему, она продолжала разбирать вишни, осторожно бралась концами пальцев за их хвостики, заботливо приподнимала листочки… Но какой доверчивой лаской прозвучало это одно слово: «что?»