Развязное обхождение г-жи Полозовой, вероятно, на первых порах смутило бы Санина — хотя он новичком не был и уже потерся между людьми, — если бы в самой этой развязности и фамилиарности он опять-таки не увидел хорошего предзнаменования для своего предприятия. «Будем потакать капризам этой богатой барыни», — решил он про себя — и так же непринужденно, как она его спрашивала, ответил ей:
— Да, я женюсь.
— На ком? На иностранке?
— Да.
— Вы недавно с ней познакомились? Во Франкфурте?
— Точно так.
— И кто она такая? Можно узнать?
— Можно. Она дочь кондитера.
Марья Николаевна широко раскрыла глаза и подняла брови.
— Да ведь это прелесть, — проговорила она медлительным голосом, — это чудо! Я уже полагала, что таких молодых людей, как вы, на свете больше не встречается. Дочь кондитера!