— Вы не рассердитесь? Нет? Она, вы говорите, ваша невеста. Но разве … разве это непременно было нужно?
Санин нахмурился.
— Я вас не понимаю. Марья Николаевна.
Марья Николаевна засмеялась тихохонько и, встряхнув головою, откинула назад падавшие ей на щеки волосы.
— Решительно — он прелесть, — промолвила она не то задумчиво, не то рассеянно. — Рыцарь! Подите верьте после этого людям, которые утверждают что идеалисты все перевелись!
Марья Николаевна все время говорила по-русски удивительно чистым прямо московским языком — народного, не дворянского пошиба.
— Вы, наверное, дома воспитывались, в старозаветном, богобоязненном семействе? — спросила она. — Вы какой губернии?
— Тульской.
— Ну, так мы однокорытники. Мой отец… Ведь вам известно, кто был мой отец?
— Да, известно.