— Как здоровье Якова Иваныча? — спросил я его. Елисей обернул ко мне свое темно-желтое личико.
— Ах, батюшка, плохо… плохо, батюшка! Вы их не узнаете… Недолго им, кажется, остается на свете пожить. Оттого-то мы здесь и засели, а то мы ведь в Одессу ехали лечиться.
— Откуда же вы едете?
— Из Сибири, батюшка.
— Из Сибири?
— Точно так-с. Яков Иваныч там на службе состояли-с. Там они и рану свою получили-с.
— Разве он в военную службу поступил?
— Никак нет-с. В статской служили-с.
«Что за чудеса!» — подумал я. Между тем мы подошли к трактиру, и Елисей побежал вперед доложить обо мне. В первые годы нашей разлуки мы с Пасынковым переписывались довольно часто, но последнее письмо его я получил года четыре назад и с тех пор ничего не знал о нем.
— Пожалуйте-с, пожалуйте-с! — кричал мне Елисей с лестницы. — Яков Иваныч очень желают вас видеть-с.