– Я свою-то, жену-то, прогоню на тот случай, – продолжал Ермолай… – Право-ся.
– Вы бы лучше барина разбудили, Ермолай Петрович: видите, картофель испекся.
– А пусть дрыхнет, – равнодушно заметил мой верный слуга, – набегался, так и спит.
Я заворочался на сене. Ермолай встал и подошел ко мне.
– Картофель готов-с, извольте кушать.
Я вышел из-под навеса; мельничиха поднялась с кадки и хотела уйти. Я заговорил с нею.
– Давно вы эту мельницу сняли?
– Второй год пошел с Троицына дня.
– А твой муж откуда?
Арина не расслушала моего вопроса.