Тут только опомнился Чертопханов.
Он выпустил шею жида; тот так и грохнулся на пол. Чертопханов подхватил его, усадил на скамью, влил ему в горло стакан водки – привел его в чувство. И, приведши его в чувство, вступил с ним в разговор.
Оказалось, что жид о краже Малек-Аделя не имел ни малейшего понятия. Да и с какой стати было ему красть лошадь, которую он же сам достал для «почтеннейшего Пантелея Еремеича»?
Тогда Чертопханов повел его в конюшню.
Вдвоем они осмотрели стойла, ясли, замок на двери, перерыли сено, солому, перешли потом на двор; Чертопханов указал жиду следы копыт у плетня – и вдруг ударил себя по ляжкам.
– Стой! – воскликнул он. – Ты где лошадь купил?
– В Малоархангельском уезде, на Верхосенской ярмарке, – отвечал жид.
– У кого?
– У казака.
– Стой! Казак этот из молодых был или старый?