- Как же ты не помешала ей, помилуй!
- Да как, батюшка, сударик мой, помешать? Ведь я когда ее хватилась, то уж ее в комнате не было, а мое сердечко, знать, чуяло, последние-то денечки она все так тосковала и не говорила ничего; да уж я знала, я прямо так в сад и побежала, словно надоумил меня кто, слышу, вдруг бултых что-то в воду: спасите, слышу, кричит... спасите... Ох, голубчики мои! Ох, светики мои!
- Да тебе, может быть, так почудилось?
- Какое почудилось! Да и где она? куда девалась? "Так вот что мне показалось белое в темноте",- подумал Владимир Сергеич...
Между тем прибежали люди с баграми, притащили невод, стали расстилать его по траве, народу набралось пропасть, суета поднялась, толкотня... кучер схватил багор, староста другой, оба вскочили в лодку, отчалили и принялись искать баграми в воде; с берега светили им. Странны и страшны казались движения их и их теней во мгле над взволнованным прудом, при неверном и смутном блеске фонарей.
- Во... вот зацепил,-закричал вдруг кучер. Все так и замерли на месте.
Кучер потянул к себе багор, нагнулся... Что-то рогатое, черное медленно всплыло...
- Коряга,- проговорил кучер и отдернул багор.
- Да вернись, вернись,- закричали с берега,- баграми ничего не сделаешь, надо неводом.
- Да, да, неводом,- подхватили другие.