Беспандин. Николай Иваныч! возьмите бумаги обратно.
Балагалаев. Стойте, господа, слушайте!.. Позвольте, у меня, кажется, голова как будто кругом идет... Дележ, козел, упрямая баба, помещик из Тамбова, вдруг неожиданный становой, завтра дуэль, у меня нечистая совесть, усадьба, роща за бесценок, завтрак, шум, кутерьма... нет, это слишком. Извините меня, господа... я не в состоянии... я ничего не понимаю, что вы мне говорите, я не в силах, я не могу, не могу! (Уходит.)
Пехтерьев. Николай Иваныч! Николай Иваныч! Однако это прекрасно... хозяин ушел, что ж нам остается делать?..
Нагланович. Что за суматоха! (Вельвицкому.) Подите скажите ему, что мне нужно с ним по делам службы поговорить.
Вельвицкий уходит.
Каурова. Да бог с ним! Ты-то когда нас, батюшка, делить будешь?
Пехтерьев. Я? покорный слуга; что это вы? меня за другого, должно быть, принимаете.
Беспандин. Вот мы и у праздника! Эх ты!.. Проклятие всем бабам отныне и вовеки! (Уходит.)
Каурова. Я по крайней мере тут ничем не виновата.
Вельвицкий (входит). Николай Иваныч приказали сказать, что никого принимать не могут; они в постель ложатся.