— Это что?
— Это-так, господин офицер. Это я так. Так… — Голос его перервался.
— Ты лазутчик?
Он не понимал меня, бормотал несвязные слова, трепетно прикасался моих колен…
— Ты шпион?
— Ай! — крикнул он слабо и потряс головой. — Как можно? Я — никогда; я совсем нет. Не можно; не есть возможно. Я готов. Я — сейчас. Я дам денег… Я заплачу, — прошептал он и закрыл глаза.
Ермолка сдвинулась у него на затылок; рыжие, мокрые от холодного поту волосы повисли клочьями, губы посинели и судорожно кривились, брови болезненно сжались, щеки ввалились…
Солдаты нас обступили. Я сперва хотел было пугнуть порядком Гиршеля да приказать Силявке молчать, но теперь дело стало гласно и не могло миновать «сведения начальства».
— Веди его к генералу, — сказал я вахмистру.
— Господин офицер, ваше благородие! — закричал отчаянным голосом жид, я не виноват; не виноват… Прикажите выпустить меня, прикажите…