Я договорилась с госпожой Цеппелин, что сегодня утром мы пойдем к Даннекеру, знаменитому скульптору, жившему в Штутгарте; поэтому в девять часов я была уже готова. Мы отправились пешком. У него очень богатая мастерская. Там мы любовались Психеей, Амуром, Ариадной, копию которой он отправил господину Бетману во Франкфурт. Я там также видела бюсты Шиллера и Лаватера. Однако надо быть более искушенной в искусствах, чем я, чтобы подробно рассказать вам обо всех произведениях и описать их красоту, поэтому я умолкаю. И всё-таки скажу вам, что из всего уведенного мною в мастерской, наиболее понравилась гипсовая статуя, изображающая в полный рост нашего Спасителя. Правую руку он держит на сердце, а левую поднимает, словно указывая на небеса. Это очень незамысловатая поза, но она находится в таком соответствии с некоторыми отрывками из Библии, что так и слышишь слова Христа. Даннекер создал это произведение в душевном порыве или читая Святое Писание. Взявшись с энтузиазмом за дело, он замыслил изобразить Спасителя. В тот момент с ним произошел любопытный случай, еще больше побудивший его продолжить работу. Не успел он закончить голову Христа, как утром к нему пришла соседская девочка с поручением, которое ей дал ее отец. Даннекер, услышав голос малышки, позвал и, велел внимательно посмотреть на голову, над которой он трудился. «На что это похоже?» — спросил скульптор у девочки. Она пристально посмотрела на лицо и тут же ответила: «Ни на что, поскольку она единственная ». Именно так мне перевели немецкое выражение. Художник был тронут сделанным замечанием и с удвоенным пылом принялся заканчивать произведение, столь милое его сердцу. Он собирается высечь эту скульптуру из мрамора; однако у него нет никаких планов по поводу ее будущего и он не хочет обещать ее кому-то ни было, хотя ему и делают заманчивые предложения. Мне бы очень хотелось, чтобы эту статую приобрел император, однако я ничего не сказала о своем желании Даннекеру. Выйдя из мастерской, я посетила несколько модных магазинов, но не нашла там ничего хорошего. Самая мелкая лавочка Петербурга содержит в себе товаров больше, чем я увидела тут. Императрица обедала в кругу семьи, а мы — за столом церемонмейстера. После обеда я должна была нанести визит принцессе Евгении Вюртенбергской и ее невестке, принцессе Гогенлоэ, однако, к счастью, они еще не приехали от двора. Затем я посетила с визитом герцогиню Вильгельм, до сих пор болеющую. Она мне очень нравится. У нее очень выразительное лицо, и в молодости она, должно быть, славилась красотой. Ведь несмотря на худобу, она до сих пор производит весьма приятное впечатление. Ее супруг очень трогательно заботится о ней. У них четверо детей, старшего из них они поместили к Фелленбергу. Поскольку жениться герцога Вильгельма рассматривается как мезальянс, его сыновья будут носить только лишь титул графа. Их матерью была баронесса Тундерфельд, троюродная сестра Бенкендорфа и следовательно госпожи Шевич. Императрица обращалась с ней очень хорошо, а я была очень довольна, поскольку действительно она весьма интересная особа.

9 октября.

В девять часов я отправилась на мессу в нашей церкви, а по возвращению принимала гостей, которые задержали меня до полудня. Поскольку в этот день я дежурила, то мне пришлось ехать в Луисбург. Вдовствующая королева приказала подать завтрак в маленьком домике, который принадлежит ей и расположен в одной миле отсюда. Он называется Монрепо. Прежде чем приехать туда, мы остановились в Фаворите, другой загородной резиденции. Она поражает не только чудесным расположением, но и поддерживаемой там чистотой. Королева, показав нам все комнаты «Монрепо», предложила позавтракать. Правда, завтрак превратился в обед. На нем присутствовали придворные дамы и кавалеры, а также мы, приехавшие с визитом. Кормят у Ее Величества очень плохо: жидкие подливки и, кроме того, ни одного горячего блюда. Я скромно взяла себе чашку бульона и яйцо всмятку. Я заметила, что королеву обслуживали отдельно и что ей принесли только овощи. Действительно, она почти не ест мясо, а все овощи были сварены в обыкновенной воде. После завтрака состоялась небольшая беседа. Затем мы посетили старую часовню, построенную в глубине парка. Раньше в ней шли католические службы. Часовня представляет собой смешение старинного и современного стилей. Расцвеченные витражи не сочетаются с потолком, которого, должно быть, отреставрировали не так давно. Выйдя из часовни, мы спустились в своего рода подземный грот, где я увидела весьма странную вещь. Двенадцать фигур в натуральную величину, изображающих рыцарей-храмовников, сидели вокруг круглого стола. Один из рыцарей, вероятно их предводитель, был одет иначе, чем все остальные. Перед ним лежала книга, которую он как бы внимательно читал, а другие якобы слушали его с особым почтением. На столе мы увидели также череп, две скрещенные шпаги и несколько инструментов, которыми, как я полагаю, пользуются масоны. Эти фигуры настолько хорошо сделаны, что их можно принять за живых людей. Недалеко от этого грота находится еще один, меньших размеров, где мы увидели такого же отшельника, как и храмовники. Он приподнимался, клал очки и смотрел на входящих, что производило весьма забавное впечатление. Перед тем, как покинуть Луисбург, мы гуляли в прекрасном парке, где находятся два охотничьих домика, один из которых называется «Дианенхаус». Прогулка была настолько продолжительной, что мы вернулись только в половине шестого. Нужно было сразу же заниматься туалетом, поскольку предстоял обед в присутствии всего двора. Закончив обедать, мы отправились на спектакль. Давали «Итальянцев в Алжире» на музыку Россини. Я очень устала. Повторяю: не существует на свете такого здоровья, которое могло бы выдержать подобный образ жизни.

10 октября.

Какое наслаждение я испытала, проведя у себя три четверти дня. Поскольку я приняла слабительное, то при дворе учли это обстоятельство, вынуждавшее меня пребывать в покое. Императрица уехала утром, чтобы посетить склеп, где похоронены или вернее покоятся ее родственники. Обедали мы в узком кругу. В течение дня мне нанесли визиты несколько особ, в том числе Шенк, бывший министр Вюртенберга при нашем дворе. Я нашла, что он поглупел еще больше. Он наговорил мне множество глупостей и сказал, что влюблен в Лизу Браницкую и даже просил ее руки. Полагаю, что эта любовь и натолкнула его на мысль поступить на русскую службу. Ко мне он пришел посоветоваться по поводу своего блестящего плана. Можете себе представить, какой ответ я ему дала! Вечер мы вместе со всем двором провели у графа Цеппелина. Там состоялся концерт скорее любителей, чем актеров. Госпожа Банк, фрейлина королевы, госпожа Самойлова и ваша племянница Браницкая играли на фортепьяно. Знаменитый актер по фамилии Эсслер декламировал некоторые отрывки. Ничего не слыша, я повернулась к госпоже Ливен, чтобы попросить ее сказать мне, о чем идет речь, но она спала глубоким сном. Говорят, что императрица последовала ее примеру. В перерывах между музыкой и декламацией подавали чай, пунш, мороженое и конфеты. Цеппелин сам обслуживал короля. Его супруга сделала представление императрице, а затем королеве. Дом обер-камергера считается первым в Штутгарте, но надо видеть, как экономно они живут. Лестницу освещали две лампы, которые погасли сразу же после нашего приезда, а в салоне еле-еле горела только одна. Без свечей вообще ничего не было бы видно. За концертом последовал ужин, и хотя он закончился в половине двенадцатого, я поехала проститься с вашей сестрой. Я как раз только что вернулась от не. Часы пробили два часа. Доброй ночи!

11 октября.

Я уверена, что в Петербурге никогда не бывает такой плохой погоды, как сегодня: холодно, пасмурно, словно вся природа прониклась печалью. Это не помешала нам совершить по меньшей мере двухчасовую прогулку. Мы объехали город: король на лошади, императрица и королева в одной закрытой карете, госпожа Шекендорф, Беролдинген и я — в другой. Я удивилась, сколько деревьев сбросили листья: как будто я очутилась в разгар осени в России, ведь у нас происходит то же самое. Я предчувствую, что поездка на Рейн, которую я ждала как праздника, будет весьма грустной и совершенно не похожей на путешествие, совершаемого в разгар лета. Нельзя было выбрать более неподходящего времени года! Возвратясь с прогулки, мы посетили три института, основанных королевой. Два из них предназначены для детей, попрошайничавших на улицах. Им строжайше запрещено это делать. Они должны приходить в это заведение каждый день в семь часов утра. Те, у кого нет родителей, едят суп, остальные забирают его с собой и возвращаются в два часа, чтобы присутствовать на занятиях. Их учат читать, писать, рисовать и считать. В шесть часов они уходят к себе. Их обучают весьма полезным ремеслам. Они прядут, вяжут носки, ночные колпаки, шьют ботинки. Одним словом, их учат тому, что в будущем поможет им зарабатывать на хлеб. Девочки трудятся белошвейками и изготавливают хлопковые шляпы, как на фабриках Берлина. Помещение этого заведения небольшое, но теплое и содержится в необыкновенной чистоте. Третий институт напоминает общины Петербурга с той разницей, что здесь всё миниатюрное: правительство берет на себя расходы по содержанию только 20 барышень. Остальные — это пансионеры, которые не живут здесь, а только приходя брать уроки. Со временем, зная упорство королевы, это заведение, по всей видимости, станет очень полезным. Мы присутствовали на званном обеде при дворе, а затем посетили трагедию «Вильгельм Телль». Вечер я провела вместе с госпожой Ливен. Герцог Вильгельм с супругой составили нам компанию. Герцогиня — очаровательная особа. Она наделена умом, здравым смыслом и придерживается разумных принципов. Они ведут образ жизни частных лиц и занимаются воспитанием своих детей, что делает им честь.

Утром Штутгарт облетела новость, что император приезжает сюда 14. Это представляется мне невероятным, поскольку в газетах сообщается, что 13 он должен быть в Париже. Возможно, мы встретимся с великим князем Константином.

12 октября.

Я с радостью вижу, что погода меняется к лучшему. Утром светило яркое солнце. Мы поехали в Луисбург проститься с вдовствующей королевой. Там по-прежнему испытывают тревожное беспокойство от известий, приходящих из Англии. И тем не менее старая королева еще жива. Всякий раз прибытие гонца вызывает в Луисбурге ужас, а фрейлины заранее погрузились в траур и надели печальную маску, что делает этот двор весьма неприятным. Визит длился три четверти часа. Императрица захотела доставить себе удовольствие взглянуть еще раз на замки и остановиться в апартаментах своего покойного отца. По возвращении при дворе состоялся званый обед. Вечером мы осматривали картины, на которых изображены дамы Штутгарта. В завершение нам преподнесли сюрприз. Мы увидели на картине детей. На переднем плане были изображены два герцога Ольденбургских в виде амуров. Они стояли около престола, где находился бюст императрицы, а маленькая Мария возлагала на него гирлянду из роз. Другие дети заполнили собой задний план. Не могу вам даже передать, какие слова благодарности, излияния нежности, горячие объятия последовали за сюрпризом. Вы это сами можете себе представить, ведь в подобных случаях происходит одно и то же… Затем мы вернулись в большой салон. Императрица поблагодарила всех дам и господ, а затем состоялся ужин за раздельными столами.