1 ноября.
Утро было свободным. Меня приехали консультировать два местных лекаря. Я им рассказала, что почувствовала недомогание еще в Варшаве и с тех пор болезнь не оставляет меня. Хотя эти лекаря меня наверняка больше никогда не увидят, мне было приятно узнать их мнение по поводу моего странного состояния. Один из них, господин Монтен, осмотрел меня и внимательно выслушал. Я считаю, что он понимает причины моей болезни гораздо лучше Рулля, который до сих пор напрасно пичкал меня лекарствами. Затем здоровье уступило место политике. Доктор о многом поведал мне. Его слова подтверждают высказанные мной суждения о королевстве Нидерландов и даже о Франции. Всё это весьма преждевременно. Сегодня я с величайшим наслаждением встретилась со старыми знакомыми: маркизом д'Отишамом, его супругой, а также с принцессой де Бройль-Ревель. Они приехали сюда, чтобы засвидетельствовать свое почтение Ее Величеству. Госпожа д'Отишам нисколько не изменилась. Возможно, только ее рот мог бы пожаловаться на разрушительное влияние времени: у нее остался один-единственный зуб. Однако он очень твердо держится. Это обстоятельство ничуть не мешает прелестной маркизе есть в свое удовольствие. Как вы знаете, маркиз занимает пост управляющего Лувром и поэтому имеет в своем распоряжении квартиру, хотя жалование никак нельзя назвать хорошим. Госпожа де Бройль женила сына на очень богатой родственнице. Она живет вместе с детьми и выглядит очень счастливой. Когда я спросила господина д'Отишама, как они поживают, он ответил: наш путь не устлан розами. Обедали мы у короля. Утром императрица осматривала библиотеку и картинную галерею, которых я, вероятно, так и не увижу. После обеда мы немного передохнули, а затем отправились на спектакль, устроенный в парке. Нам показали чудесные пьесы. Есть одно обстоятельство, которое доставило мне огромнейшее удовольствие. Был исполнен куплет в честь императора. Он вызвал бурный восторг. Вот этот куплет:
Разве нужны камни,
Глина, мрамор и бронза,
Чтобы вся Европа узнала
Лицо этого великого государя?
Не должен он бояться бурного времени ход.
Пусть черты его лица он сотрет.
Но образ его найдем мы
В сердце всех его подданных.