20 ноября.

Необычайно утомительное начало! Только утром у меня выдалось несколько свободных минут. Я воспользовалась ими, чтобы нанести визит придворным дамам правящей великой герцогини, а затем встретиться с госпожой Эделинг (в девичестве Штурца). Вернувшись к себе в полдень, я обнаружила бюллетень, где было указано, что в два часа я должна сопровождать императрицу во время ее официального визита к правящей великой герцогине. На четыре часа был назначен званный обед: на шесть — церемония представления и беседа, а на восемь — концерт. Я была вынуждена облачиться в парадный туалет для того, чтобы отправиться ко двору. Обед доставил мне удовольствие: я сидела между госпожой Эделинг и княгиней Мещерской и поэтому мы могли спокойно беседовать. Я не хотела возвращаться к себе всего лишь на часок. Я предпочла посетить графиню Ливен, куда приехали дочери великой княгини Марии. Уверяю вас, мне было так приятно их видеть. Старшая поддерживает беседу, как взрослая. Она прекрасно говорит о куклах, об игрушках, и так умно и рассудительно, что просто поражаешься. Августа болтает как сорока, но она совсем не утомляет. Так и хочется, чтобы она никогда не замолкала. Госпожа Ливен подарила им шкатулки для рукоделия. Они были вне себя от радости. Младшая открыла свою шкатулку по меньшей мере раз двадцать за пять минут. Они очень хорошо воспитаны, совсем не избалованы. Их старшая гувернантка показалась мне разумной особой. Помимо этой дамы их воспитанием занимаются две младшие гувернантки, приехавшие из Швейцарии, которые производят весьма приятное впечатление. На концерте я невероятно скучала. Поскольку здесь не принято принуждать себя высиживать до конца, я смогла покинуть зал, чтобы пройти в другую комнату и побеседовать там. А в это время там составляли партии для игры в кары. Одна партия была составлена для игры императрицы, другая — для игры старой великой герцогини, третья — для игры великой княгини Марии. Здесь происходит то же самое, что и в Дрездене: как только великий герцог и его супруга садятся за карточный стол, все присутствующие один за другим делают реверанс перед августейшими особами. Когда я увидела, что они с самым серьезным видом направляются к императрице, я чуть не упала со смеху. Тем не менее, чтобы не выделяться, я поклонилась старой великой герцогине, но у меня не хватило смелости присесть в реверансе перед императрицей. Я чувствовала, что не смогу удержаться, чтобы не рассмеяться ей в лицо. Однако я увидела, что этот жест вежливости пришелся ей по вкусу. Вполне возможно, что ей взбредет в голову ввести его в Павловске. Будет весьма забавно, если я увижу, как вы вскакиваете с кресла, чтобы поклониться ей! Да, немцы способны придумать только безумства. Концерт и игра в карты закончились после десяти часов. Двор удалился, чтобы поужинать в тесном кругу. А я помчалась к себе, чтобы быстро написать вам письмо и лечь спать.

21 ноября.

В одиннадцать часов мы были в церкви. Выйдя оттуда, мы сразу же направились в «Бельведер», загородную резиденцию великого герцога, которая находится в полулье от города. Место показалось мне очаровательным. В дом мы не входили, но та часть сада, леса и парка, которую мы пересекали, настолько частая, настолько ухоженная, что любо-дорого смотреть. Я полагаю, что уже говорила вам о том общем, что свойственно, как я заметила, для всех садов Германии. Их не чистят, как у нас в России, там не метут, не посыпают дорожки песком. Природа сама делает то, что нам дается с невероятным трудом. Кажется, что нужно приложить всего лишь несколько усилий и всё устроится самым приятным образом. Ни один хозяин здесь не стремится обустроить свои владения. Герцог Нассау, например, владеет прекраснейшими сит недалеко от Рейнгау, но совсем не умеет извлекать из них выгоду. Великий герцог Веймара, возможно, единственный, кто понимает в садовых красотах. Возможно, у него не столь много редких растений, как у графа Разумовского в Москве, но за ними ухаживают с такой же заботой и, скажу даже, с таким же кокетством. Зелень восхищает своей свежестью. У императрицы просто глаза разбежались. Она устала переводить их с одного растения на другое. Сегодня прозвучали все известные латинские названия. Великий герцог, обожающий ботанику, как и наша покровительница, никак не мог закончить со своими «Эриками» и «Камелиями». «Ахи» сменяли «охи». Завтракали мы в его кабинете, примыкающем к оранжерее. Великая княгиня Мария устроила званный обед. Вечером мы посетили спектакль. Сначала играли музыкальный пролог, чтобы выразить радость по поводу пребывания императрицы в Веймаре, затем показывали трагедию Магомета. Я считаю, что одно совершенно не сочетается с другим. Театральный зал безобразен и плохо освещен. Однако костюмы не так уж плохи. Управляет театром здесь мой старый знакомый барон Фицтхум. Кстати об управлении. Чем ближе мы подъезжаем к Петербургу, тем больше мрачнеет господин Нарышкин. Он вовсе не хочет возвращаться, поскольку не может не понимать, что, вернувшись, он опять превратиться в ничтожество. Разве он не рассказывал на днях госпоже Ливен, что Тюфякин каждый день напивается. Когда та спросила у меня, правда ли это, я ответила, что никогда не видела его в таком виде. Судите сами, насколько плохо распускать сплетни в своих интересах.

22 ноября.

Сегодня утром я совершила чудесную пешеходную прогулку вместе с госпожой Эделинг. Мы гуляли в парке, который в буквальном смысле находится у меня под рукой. Он чудесно расположен и там поддерживается удивительная чистота. Было четыре — пять градусов ниже нуля, что делало воздух таким свежим, как мне нравится. Снег еще не выпал, и мы могли идти, не встречая никаких преград. Правящая семья устроила обед. Там присутствовал только двор, не было никого из посторонних. Я там увидела еще одного Его Светлость: юного принца Сакс-Мейнингенского, который учится недалеко отсюда, в Йенском университете. Он приятно выглядит и немного похож на Карла XII в том виде, в каком того изображают на портретах. Говорят, что он очень прилежный и воспитанный молодой человек. После обеда старая великая герцогиня пригласила меня к себе на чашку чая. Отказать ей я не решилась. Я отправилась туда вместе с графиней Ливен. Там мне предложили сыграть партию в вист с тремя кавалерами, однако я предпочла вести беседу. Около девяти часов все принцы откланялись, чтобы провести остаток вечера у императрицы, и я осталась одна вместе с великой герцогиней и госпожой Генкель. Мы вели приятную беседу о временах прошедших и настоящих. Старая великая герцогиня полностью завоевала мое сердце. Она хорошо выглядит, как и положено великосветской даме, достигшей определенного возраста. К обеду сюда приехал князь Меншиков. Он сказал, что император прибудет в полночь. Как я и предвидела, он не захотел присутствовать на церемонии официальной встречи.

23 ноября.

Этим утром я выходила на прогулку, поскольку должна была нанести визит госпоже Фицтхум. Я прошла почти через весь Веймар. По правде говоря, город состоит из единственной улицы с прилегающими к ней проулками. После того как я вернулась домой, меня навестил император. Ему не терпится попасть в Петербург. Он рассчитывает туда попасть 29 декабря, а мы — по-прежнему 31, когда у господина Нарышкина иссякнут слезы. Я считаю несчастным того, кто не хочет возвращаться к себе домой! У правящего великого герцога состоялся обед, на котором присутствовали два новых гостя: принц Леопольд Кобургский, супруг покойной принцессы Шарлотты Английской, и принц Реус очередной, не знаю о нем ничего. Все в один голос утверждают, что принц Леопольд очень изменился. Несомненно, его лицо еще отмечено печатью грусти. Принц Реус — вылитый генерал Дибич и лицом, и манерами. Во второй половине дня я была у маленьких принцесс, а вечером — на спектакле, где смотрела «Танкереда», который вскоре станет на меня производить такое же впечатление, как Мельникъ[20], русская опера незапамятных времен. Император на спектакль не приехал.

24 ноября.

Сегодня у вас именины, госпожа графиня. Я пью за ваше здоровье и желаю вам счастья, какое только может быть на этом свете, а себе желаю продолжения вашей дружбы. Не будете ли так любезны сказать Екатерине Рибопьер, что я ее не забыла, а госпоже Самойловой, что ее дочь и я вдвоем пели ей хвалу. В одиннадцать часов мы присутствовали на мессе, куда пришли в утренних платьях. Император и все принцы были в повседневных мундирах. В три часа состоялся званный обед, а вечером — большой бал, который только что закончился. Во время бала приехали родственники, которых мы видели в Нюрнберге — принц Гильбургхаузен с супругой.