Стронг опять позвонил киномеханику. На экране показались кусты, усыпанные ягодами. Дети сидели возле кустов, срывали ягоды и ели. Аппарат показал ягоду крупным планом.
— Ежевика, — пояснил профессор.
— Люблю ежевичную настойку! — отозвался толстяк Меллон.
На экране мужчина, вооруженный саблей, приблизился к зарослям ежевики и начал прорубать проход. Появилась надпись: «Через пять часов». Тот же мужчина стоял в прорубленном им коридоре длиной метров в сто, а с обеих сторон густой стеной стояли заросли. Кадр сменился. Много людей рубили заросли ежевики. Тракторы стаскивали ее в кучи, и эти кучи сжигались.
«Через год», — пояснила надпись. Коридор, прорубленный человеком в зарослях год назад, сомкнулся.
— Ежевика, обыкновенная ежевика, — сказал Стронг, — была завезена одним любителем-садоводом в Новую Зеландию. Ежевика покрыла непроходимыми зарослями богатейшие пастбища. Поголовье скота значительно сократилось. Так сказать, «ручная ежевика» стала хищником в условиях Новой Зеландии и уничтожает местную растительность. А завезенные в Австралию кролики расплодились там несметными стадами и тоже стали сельскохозяйственными вредителями.
— Ну, а колорадский жук? — напомнил Дрэйк.
— Та же картина, — ответил профессор. — Вы ведь знаете, что такое колорадский жук. — Он продемонстрировал застекленную коробочку с жуками. — В 1920 году колорадский жук был завезен в Африку. Там он опустошил в Бельгийском Конго сто квадратных миль возле порта и двинулся вглубь страны, уничтожая всю пасленовую растительность на своем пути. С каждым годом он захватывал все больший район. Он движется со скоростью от пятидесяти до ста километров в год.
— Он безусловно заслуживает внимания, — заметил Дрэйк.
— Еще бы, — согласился ученый. — Колорадский жук очень живуч и вынослив. В Европе он производит страшные опустошения на картофельных полях. Как я установил, туда его завезли с американской пшеницей и другими грузами около 1918 года.