— Как же так? — раздался скрипучий голос Мак-Манти. — Мы ведь заинтересованы в Австрии.
Пирсон нагнулся к уху Мак-Манти и шепнул:
— По ошибке. Предназначалось для венгерских лесов, — и, обращаясь к Стронгу, сказал: — Вы заблуждаетесь насчет биологической войны: ее не существует.
— Ее не должно быть! — согласился Стронг. — Надо запретить биологические методы сельскохозяйственной войны, так же как атомную бомбу!
— Однако! — многозначительно произнес Мак-Манти, беспокойно ворочаясь в своем кресле-коляске, и посмотрел на Пирсона.
Все пятеро сидели в креслах и наблюдали стоявшего перед ними Стронга, как подопытного кролика. Ученый почувствовал себя неуверенно. Впрочем, это продолжалось недолго. Его опять засыпали вопросами, и он увлекся.
— Гораздо сложнее и страшнее вирусы, — продолжал Стронг. — Мозаичный вирус табака оказался протеином с ярко выраженной кристаллической структурой.
Слушатели зашептались. Стронг замолк, сел и нажал кнопку звонка к киномеханику.
За высокими травами Судана следовали рисовые поля Китая, пшеничные поля Канады, фруктовые сады Флориды, виноградники Италии, маслины Греции и финиковые пальмы Аравии.
Действующие лица показывались крупным планом. Это были черви и мухи, бабочки и жуки — словом, все то, что превращало зеленые растения, взращенные людьми, в прах. Киноленты с саранчой вызвали удивленные возгласы гостей. Густые тучи летящих насекомых затмили солнце, и над землей воцарился полумрак.