Обрадованный таким хорошим началом, Гильбур в шутливом тоне рассказал о ночном посетителе от лобби Пирсона.
— Вы сказали: от лобби Пирсона? — переспросил сенатор.
Вильям Гильбур кивнул головой.
— Не пугайтесь, это еще не конец дела, — сказало «влиятельное лицо», проявившее явные признаки беспокойства при упоминании имени Пирсона. — Ради бога, не пугайтесь! Прошу вас, не впадайте в панику!
— Я и не думаю пугаться.
— Ну, вот и превосходно! Но возьмите себе маклера, наймите телохранителя и, пожалуйста, не упоминайте нигде и никогда о нашем разговоре и о вашем визите ко мне. Да ведь и разговора-то еще не было!
Гильбур обещал. «Влиятельное лицо» облегченно вздохнуло и, сославшись на занятость, распрощалось.
«Эх, дубина, дубина! — ругал себя Гильбур. — Не надо было упоминать о ночном посетителе. Для слабонервных это не годится».
Поэтому, явившись ко второму «влиятельному лицу» и рассказав, в чем дело, Гильбур не упомянул о ночном посетителе. Второе «влиятельное лицо» отнеслось так же благосклонно к его делу. При Гильбуре было продиктовано стенографистке несколько писем к сенаторам с просьбой о помощи фермерам. Гильбур воспрянул духом.
В это время позвонил телефон. «Влиятельное лицо» выслушало внимательно невидимого собеседника, затем бережно положило трубку, будто она была стеклянная, сжало губы и, сложив вчетверо подписанные письма к сенаторам, разорвало их на мелкие клочки.