— Мой вам совет: поезжайте-ка домой и не затевайте ссоры. Пирсон канцлер мировой империи.
— Нас больше, мы сильнее! На нашей стороне ряд влиятельных лиц, а они низкие люди — трестовики.
Адвокат поморщился, чувствуя, что надо объяснять простейшие истины.
— Борются деньги, — сказал он, — а за деньгами стоят люди. Вы слабее. И помните: я с вас денег не взял, а честно предупредил, что ничего не выйдет. А другой обещает помочь и деньги возьмет — разорит вас и продаст. Не попадитесь в руки агентов лобби Пирсона!
Но Вильям Гильбур не сдавался. На четвертый день он попал на прием к известному своей неподкупностью сенатору. Седовласый, спокойный человек выслушал его внимательно и сказал:
— Я сделаю все, что могу. Существует старинный закон Шермана против трестов, против монополий. Этот закон, правда, сдан в архив. Но я не первый год веду борьбу с Мак-Манти и его королями. Месяц назад лобби Пирсон провалил прогрессивный законопроект. Он организовал присылку членам конгресса телеграмм и писем якобы от шестисот тысяч избирателей, протестующих против этого демократического закона. И почти все газеты подняли бешеную кампанию в пользу Пирсона. Он кое-кого подкупил, кое-кого припугнул, и закон был провален. Но в вашем деле можно добиться успеха… Мы, хоть нас и очень небольшая группа, — мы добьемся этого!
— Но когда же, когда? — спросил Гильбур, сжимая кулаки.
— Я думаю, что уже через год-два…
— Поздно, очень поздно! — простонал Гильбур.
— Постараюсь раньше, но очень трудно.