Трое молодых ученых слушали Сапегина с напряженным вниманием.
— Я получил ряд очень интересных писем, — говорил он. — Вскрывается ряд новых поразительных фактов организации биологической войны на сельскохозяйственном фронте. Луи Дрэйк хочет стать всемирным монополистом. Но он и его партнеры не понимают, что если бы им даже удалось монополизировать продажу продуктов всей капиталистической зоны земного шара, то создастся перенапряжение цен. Оно найдет свое ограничение в том, что потребность в продуктах будет удовлетворяться путем замены их суррогатами. Таким образом, самая мысль о создании единого мирового треста пищевых продуктов абсурдна. Но американский международный аграрный бандитизм — это факт. Что же касается экономической войны, — я уже говорил вам, друзья, — еще в 1939 году в Англии было учреждено «Министерство экономической войны» с целью дезорганизовать экономику врага таким образом, чтобы затруднить ему эффективное ведение военных операций. Известные вам из истории вредительские акты в советской промышленности были организованы из-за границы.
Три друга внимательно слушали профессора. Анатолий смотрел, как солнце закатывалось в океан. Пароход, дымя, уходил вдаль. Много говорил Сапегин, намечая дальнейший план действий. Потом они вернулись к такси.
— Товарищи! — обратился к ним шофер такси. — Если сейчас вы захотите куда-нибудь прокатиться, я к вашим услугам. Хотите — верьте, хотите — нет, но я не агент ФБР и не из конторы Пинкертона. Я просто шофер, зовут меня Франк.
Сапегин обещал пользоваться его такси, если представится случай.
На обратном пути их догнала машина.
— Ради бога, профессор! — закричал Лифкен, высовываясь из ее окна. Ваше исчезновение нас всех перепугало!
— Разве? — с нескрываемой насмешкой спросил Сапегин.
— После вашего выступления никто не может поручиться за жизнь всех членов советской делегации, если они не будут под нашей охраной.
— Значит, вы наш ангел-хранитель? — с легкой иронией заметил Сапегин.