— Ни разу не улыбнулась! — поддержали его товарищи.
— Да? — И женщина улыбнулась, показывая ослепительно белые зубы. — А теперь объясните мне, каким безнадежным делом я занимаюсь?
— Да, этой… как ее… агитацией, — пояснил краснощекий летчик, которого назвали Эптоном.
— А если поточнее? — спросила женщина, сразу перестав улыбаться, и в глазах ее мелькнул вызов.
— Эптон явно не оратор, — заметил Поль, — но пусть объяснится.
Эптон наморщил лоб и, помолчав, признался:
— Я далеко не оратор. Вот вы кричите на улице: мир! мир! А что толку? Если нас мобилизуют в военную авиацию и прикажут бросать бомбы, мы вынуждены будем бросать.
Издалека донесся свист падающей авиабомбы. Первоначальная высокая нота быстро переходила в низкую. Этот давно слышанный, но такой памятный противный звук сорвал всех летчиков с мест, и они упали ничком. Следуя им, Робин Стилл тоже машинально нагнулся. Только их спутница, видимо незнакомая с этим звуком, да Поль продолжали сидеть.
Робин Стилл, уже нагнувшись, понял, что свисту падающей бомбы мастерски подражает Поль, и первым расхохотался. С пола поднялись смущенные летчики.
— Ничего смешного, — раздался осипший голос хозяина. — Народ так напуган пропагандой войны, что если громко чихнуть, все подскочат на метр.