— У меня нет!
Председатель саркастически улыбнулся. В зале засмеялись. Джонсон растерянно оглянулся. Он уже жалел, что дал себя отвлечь и теперь ему не дадут докончить доклад, не дадут обратиться с призывом подписать коллективный протест против использования биологического оружия. И вдруг Джонсон увидел Вильяма Гильбура. Тот сидел в первом ряду, на местах для публики.
— Фермер Гильбур может подтвердить справедливость моих слов! громогласно заявил Джонсон, с надеждой глядя на Гильбура. Ученый достал платок, вытер потный лоб и бритую голову.
Председатель, в свою очередь, растерялся. Он даже не сразу заметил сигналы красного мигающего глазка лампочки. Председатель сел и поднес наушник к уху.
— Пусть Гильбур выступит! — распорядился Дрэйк.
— Будем, как всегда, объективны и беспристрастны, — провозгласил председатель вставая. — По просьбе профессора Джонсона, пригласим на трибуну фермера Гильбура.
Это были ужасные минуты для Гильбура. Он совершенно не собирался выступать. Он шел, как на эшафот, и не мог смотреть в честные глаза победно улыбавшегося Джонсона. Гильбур не мог смотреть в глаза сидящим в зале. Самое ужасное заключалось в том, что он не мог сказать правду, а волнение его усилилось возгласами из публики: «Не робей! Говори честно!»
Гильбур не мог понять, почему сегодня места для публики заняли люди с мозолями на руках.
— Мои посевы не были заражены, — соврал Гильбур и, не глядя ни на кого, поспешил к выходу из зала.
Сторонники Лифкена аплодировали. Со стороны публики доносились обидные для Гильбура возгласы.