— Конечно, нет. Как вы могли подумать, Франк! С тех пор как я прочитала эти книги, у меня точно пелена спала с глаз. Я теперь — просто убежденная коммунистка.
— Никогда не говорите этого, даже шутя, мисс Бекки, — напомнил Франк. Фашизация Америки идет чисто американскими темпами. Единственная серьезная сила, могущая противостоять фашизму, — это коммунисты, но их преследуют и по суду и путем террора. Коммунисты загнаны почти в подполье. Людей убивают только по подозрению в симпатии к коммунистам. Ведь я вам уже говорил, в чем авторитет коммунистов. Все дело в том, что во время войны именно коммунисты возглавили борьбу народов против фашизма; борются они и теперь против поджигателей войны.
— Франк, — сказала Бекки, продолжая смотреть на дорогу, — скажите мне прямо: после нашего последнего разговора вы убедились, что я уже кое-что теперь понимаю?
— Безусловно, Бекки, — ответил Франк, дружески улыбаясь ей. — Если бы всю эту политграмоту усвоили многие низовые профсоюзные лидеры, они не пошли бы за продажными профсоюзными боссами.
— А я могла бы вступить в компартию? — вдруг спросила Бекки.
Шофер испытующе взглянул на девушку, не спеша положил резинку в рот и стал жевать.
— Но почему вы молчите, Франк?
— Если бы на моем месте был мой брат-коммунист, ему бы легко было вам ответить. А что я могу сказать? Вы спрашиваете, почему я молчу… Я стараюсь припомнить разговоры с братом и представить себе, что бы он мог вам ответить. Но если вас смущает мое молчание, то я буду думать вслух… Коммунистическая партия, как известно каждому американцу, находится вне закона. Партию травят и преследуют. В партию засылают шпионов и провокаторов. Я знаю несколько славных парней, которым, как выражаются гангстеры, «пришили дело» и отправили за решетку…
Бекки густо покраснела и гневно сказала:
— Не думаете ли вы истолковать мое искреннее желание…