«Биби» — так уже прозвали корреспонденты «ББ», биобомбу — была выставлена для обозрения, чтобы стать достоянием широкой гласности. Ее осмотрели прокурор, судья штата и корреспонденты. «Биби» была заснята со всех сторон и только тогда передана прокуратуре. Забегая вперед, надо сказать, что ни одного снимка с «ББ», принесенной Егором, не появилось в печати. Зато прокурор вручил Сапегину газету с изложением антиамериканского выступления Романа Крестьянинова на приеме у Мак-Манти.
Сапегин заявил, что это фальшивка уже по одному тому, что советский гражданин может критически относиться к форме правления и режиму страны, но оскорблять ее народ не будет. Он начал вслух вспоминать все сказанное Романом на приеме. Но прокурор не дал ему договорить и пригласил поехать с ним, чтобы убедиться собственными ушами в подлинности звукозаписи.
Вскоре Сапегин и не отходивший от него ни на шаг Егор Смоленский сидели в кабинете прокурора.
При первых же звуках голоса, записанного на пленку, Сапегин побледнел. Он сразу узнал голос своего помощника. «Да, это говорил Роман, но когда и зачем?» — недоумевал Сапегин.
— Теперь, — сказал прокурор, — вы можете убедиться, что газеты в точности воспроизвели весь текст без искажений.
Профессор был так потрясен, что не понял очень настойчивого желания Егора прослушать запись еще раз. Прокурор пожал плечами, но приказал повторить. После первых же обличительных фраз Романа Егор, глядя в глаза профессору, вдруг предостерегающе поднял палец. При первом прослушивании Сапегин не обратил внимания на изменившийся оттенок в тембре голоса. Он отнес это за счет дефектов записи. Сейчас профессор явственно различил разницу в тембре. Если первые фразы и были сказаны Романом, то середину и конец договорил за него хорошо подобранный дублер.
— Это фальшивка! — уверенно заявил Сапегин.
Прокурора это отнюдь не смутило. Он потребовал доказательств.
— Вы можете спросить об этом у самого Романа Крестьянинова. Кроме того, были свидетели разговора на приеме у Мак-Манти.
На вопрос, кого он может указать, Сапегин назвал Анабеллу Мак-Манти, Пирсона, Лифкена, профессора де Бризиона, себя, Егора и Анатолия. Прокурор отвел свидетельские показания Сапегина и его друзей, как лиц заинтересованных, и тут же позвонил Пирсону.