— Электрический стул? — презрительно спросил Роман.
— Мое предложение, которому позавидовал бы любой ученый, заключается вот в чем… — продолжал незнакомец.
Тоном привычного оратора в пространной речи он обещал Роману все блага мира. В обмен он просил у Романа только его дружбу. Юноша, сразу понявший, какого сорта эта «дружба», все же попросил уточнить, чего именно от него хотят. Объяснение последовало. Если отбросить все завуалированные, дипломатические выражения, то от Романа требовали измены своему народу, своей Родине.
— Неужели, — спросил Роман, — во мне есть что-то такое, что подает вам надежду на успех подобного предложения?
— Вы и так подложили свинью своей делегации. Ее сегодня высылают из Америки, — заявил Луи Дрэйк и кивнул Юному Бобу.
Тот подал Роману газету с его выступлением на приеме у Мак-Манти. Потом его заставили выслушать звукозапись этого выступления. Роман возмутился и ужаснулся. Он вспомнил свою ссору с фоторепортером. Это были первые слова записи. Остальное было сказано тем, чей голос был очень похож на его.
— Чисто сработано! — сказал Роман.
— Девяносто девять процентов поверили, и в том числе профессор Сапегин, — отозвался Луи Дрэйк, пуская в потолок очередное табачное кольцо.
Обычно вспыльчивый, Роман на этот раз держался с подчеркнутой выдержкой и хладнокровием. Все предложения «американского гостеприимства» он отверг и потребовал вызвать советского посла.
— Я же говорил тебе, Пат! — с безнадежным видом сказал Дрэйк Пату Рушпету.