— Или? — спросил Роман, вознегодовавший при одном только упоминании о «единомышленнике».
— Или превратиться в пар! — резко сказал Дрэйк. — Видите, я и этого не скрываю от вас. Желаете посмотреть процесс превращения в пар?
— Не надо. Я видел кинофильмы об Освенцимском лагере и представляю себе.
— То были детские игрушки! — усмехнулся Дрэйк. — Ну что, договоримся? Выбросьте на свалку всякие ваши идеи! Завтра утром мы еще побеседуем. А пока у вас целая ночь для размышлений.
Романа вывели во двор и заперли в небольшой, совершенно пустой комнате. Стены и пол были обиты кожаными подушками. Самоубийца не мог бы разбить о них себе голову.
Для Романа Крестьянинова это была самая значительная ночь в его жизни. Как быть — в этом для юноши не было сомнений. Яркие образы юных советских патриотов все время стояли у него перед глазами. Но он хотел умереть так, чтобы его смерть не была бесполезной, а помогла общему делу разоблачения поджигателей войны. Вот чего он хотел!
Роману принесли вечернюю газету. Крупным шрифтом было напечатано интервью профессора Сапегина, отрекавшегося от него, Романа, как врага народа. Первые минуты после прочтения интервью были ужасны. Но, подумав, он понял, что это фальшивка. Роман страдал, понимая, что доставляет своим друзьям огромное беспокойство. Без конца проклинал он себя за свою несдержанность в разговоре с фоторепортером. Это была преступная неосторожность, которую использовали враги. Кроме того, Роман не выполнил требования профессора Сапегина — позвать на помощь в случае нападения. Его утешало только то, что ему удалась уловка с пустым портфелем и что о биологической бомбе, наверно, знает весь мир. Но больше всего его угнетала мысль, что он может умереть бесполезно, в то время как он знает сущность этого страшного средства уничтожения людей — «БЧ», и не может избавить от него человечество. Всю ночь он провел, не смыкая глаз, строя планы, как предупредить людей о грозящей им беде.
9
Утром в камеру вошел Луи Дрэйк. Он привез с собой какого-то пожилого, обрюзгшего мужчину. Этот мужчина сидел молча и испытующе смотрел на Романа.
Луи Дрэйк протянул руку для пожатия, но Роман не подал своей. Дрэйк не смутился. Он развалился в кресле и тоже молча уставился на Романа.