— Но ведь дуриан колючий и зловонный! — удивилась Бекки.
— Зато внутри — рыхлая бело-желтая мякоть, такая нежная, сладкая, как крем, ароматная и холодящая, словом — райский плод. Я только два раза пробовал, но я просто мечтаю поесть еще раз.
Бекки шла, внимательно осматривая более редкий в этом месте лес. Солнце блестело сквозь листву. В отдалении все казалось смутным, мелькающим, испещренным пятнами.
— Змея! — вдруг вскрикнула Бекки.
— Нет, это только слоновая пиявка в фут длиной. Вряд ли вы заметите питона и тигра в этих колеблющихся светотенях. Лучше не думайте о них.
Наконец Франк вывел Бекки на опушку. За это короткое время в воздухе стало душно и жарко. Сырая, тяжелая духота была невыносима.
— Изнурительна не сама духота, а ее постоянство, — сказал Франк, снимая тропический шлем и вытирая платком испарину на голове и шее. Пот на лице не высыхал.
Франк стал рубить ветки папоротника и пальм. Бекки взяла охапку зелени и понесла к самолету. Уже через полчаса самолет был укрыт зеленью.
Солнце уже поднялось над лесом, и жизнь в римбе затихала до наступления вечерней прохлады. Мутная река по-прежнему быстро несла свои воды. Крокодилы все так же лежали на отмели, время от времени громко захлопывая огромные пасти, когда там налипало множество насекомых.
Франк помог Бекки присыпать ранки сульфидином, потом посоветовал ей подкрепиться едой и принять хину. Сам же он взял бинокль и винтовку с оптическим прицелом и уселся, поджав ноги, на крыло самолета. Он внимательно осматривал в бинокль окрестности.