Бекки решила подружиться с юными жителями кампонга. Она вынула из своей сумочки записную книжку с малайскими словами и попробовала завязать разговор. Дети не отвечали. Зато ответила подошедшая старуха. К ней быстро присоединились другие женщины. Все они сели на корточки во дворе и с напряженным вниманием следили за Бекки.
— Оранг-голланда, оранг-голланда! — послышались испуганные голоса.
То, что ее принимают за ненавистного голландца, Бекки сразу поняла и сказала, ударяя себя ладонью в грудь: «Оранг-американа, оранг-американа!», то есть американский человек. Но ее слова не вызвали в толпе дружеских чувств. Бекки ощущала гнетущую неприязнь, выражавшуюся во взорах.
— Я очень сожалею, что не попросил вас оставаться все время в доме, сказал Дакир подходя.
— Раз уж они меня видели, объясните им, пожалуйста, что я не оранг-голланда, а оранг-американа, а то они настроены ко мне слишком недоброжелательно.
— Они не поймут разницы, — сказал Дакир. — Для них голландцы — это американцы. Я тоже не вижу существенной разницы. Названия разные, действия те же, — все это знают.
— И этот почтенный старец того же мнения? — с обидой спросила Бекки, показывая на незнакомого ей старика.
Дакир обратился к нему. Старик внимательно выслушал и ответил. Дакир перевел:
— Американские самолеты, танки и винтовки закрывают нам дорогу к свободе и миру. Я всю жизнь воевал против голландских тигров, а не так давно воевали три моих сына и пять внуков, и четверо из них убиты. Доллар в руках злого человека убивает быстрее, чем нож с ядом. И если американцы давали Голландии каждый день сто тысяч долларов по плану Маршалла, то голландцы тратили каждый день сто тысяч долларов на войну против нашего народа. Голландцы продали душу американцам и продали нас.
— Зачем пришел американец в наш кампонг? — старик показал на Бекки. Мы хотим мира!