Ян потребовал освобождения китайца. Патриоты переглянулись, пошептались и согласились. Ян быстро отошел.
— Хорошо! — донесся еле слышный голос Эрла.
На поляне показался возвратившийся Дакир, ходивший опознавать своих. Еще не доходя до кокосовых деревьев, он потряс бумагой, зажатой в руке, и молча протянул ее выступившему вперед Эрлу.
Эрл внимательно прочитал бумагу, затем нервно провел ладонью по лбу, снова начал читать и наконец сказал:
— Просто не знаю, что и делать!
— А в чем дело? — спросила встревоженная Бекки.
— Вместо четырех летчиков они доставили письмо от них. Судя по письму, заверенному консульством, летчики действительно освобождены из тюрьмы и переданы американскому консульству для отправки на родину. И самое странное: это сделано по собственному их, летчиков, желанию.
— Провокация… — начала Бекки, но острый взгляд Эрла призвал ее к молчанию. Ведь в их многочисленной группе были и не посвященные во все дела.
— В том-то и дело, что не провокация. Вот письмо, написанное ими руководителям партизан Суматры знакомым мне почерком. Значит, они не знают, что мы здесь. Но тогда зачем эти условные знаки для достоверности письма? Или наших парней сумели в чем-то убедить? Ничего не понимаю… А как с десятью другими?
— Их привели, — сказал Дакир и добавил: — Они еще живы.