Бекки протянула Аллену бумагу.
Это была неподписанная доверенность Лифкену от имени Аллена Стронга. Она уполномочивала Лифкена выступить в суде и добиться монопольного признания собственности Аллена Стронга на съедобный кактус, выведенный Бербанком и отцом Стронга, единственным наследником которого был Аллен.
— Когда великий Бербанк выводил свои сорта, он ставил одно условие: они не должны попасть в исключительную собственность кого бы то ни было, а всегда принадлежать народу, — сказал Аллен и порвал доверенность. — Неужели я нарушу этот завет!
10
Аллен Стронг проснулся. Его чуткий сон был нарушен подозрительным скрипом половиц. Стояла глубокая ночь. Весь дом спал, но кто-то осторожно бродил по комнатам, хотя шагов и не было слышно.
Вот опять заскрипели половицы. Аллен хорошо знал голоса коттеджа. Он часто слушал их во время бессонных ночей. Ступеньки деревянной лестницы, что вели из столовой в первом этаже к нему в кабинет, где он спал на диване, скрипели совсем иначе.
«Кто бы это мог быть в столовой? Воры?» Аллен подошел к двери и тихонько вышел на лестницу.
В призрачном лунном свете вырисовывались очертания человека; он стоял у окна, прижав лицо к стеклу, и вглядывался в сад. Человек осторожно двинулся и замер в тени у второго окна. Аллен заметил, как в саду, среди фруктовых деревьев, мелькнула тень.
Доска под Алленом скрипнула. Человек повернулся лицом к Аллену…
— Бекки! — воскликнул Аллен, узнав дочь.