— Наши акции потерпели крах на бирже. Все каучуковые, сахарные, кофейные и прочие международные соглашения вдруг полетели к черту. Надо спасать, что есть. Ведь если вы, Анна, все-таки решитесь и мы поженимся, то я уже заинтересован в спасении вашего приданого.
— А что вам дороже — приданое или я? — спросила Бекки-Анна, и ее заинтересовало, что еще сможет сказать этот пошлый фат, и так уже совершенно понятный для нее.
— Странный вопрос! Женитьба — гармоничное соединение душ и дел.
— И дел?! — язвительно подчеркнула Бекки.
— Я не понимаю… Не вы ли развивали эту теорию…
— О да, да! — быстро поправилась Бекки. — Без шуток. Что ж я должна делать? Расскажите все подробно.
Ян Твайт погладил усики, привычно перекосил лицо влево, подсел вплотную и, обняв правой рукой Бекки за плечи, начал шептать ей на ухо о махинациях Скотта.
Бекки было противно и его несвежее жаркое дыхание и рука, лежавшая на плечах, но она терпела. Грязная кухня борьбы за богатства Индонезии с каждым словом Яна Твайта вырисовывалась все яснее. «Как Эрл был прав, как Эрл прав!» — мысленно твердила Бекки.
Гидроплан перелетел через горный хребет и пошел на посадку. Бекки заметила это, когда гидроплан стал снижаться и в окно показалась необъятная ширь Индийского океана. Когда гидросамолет сел на воду, подъехала моторная лодка. Ян не тронулся с места, Бекки тоже не двинулась. Она больше всего боялась появления знакомых Анны, с которыми неизвестно как держаться. Военные попрощались. Бекки обещала похлопотать о награждении их за свое спасение и просила телеграфировать о результатах бомбежки. Ян Твайт предложил вынести дуриан из кабины и доставить почтой. Бекки не согласилась. Гидросамолет полетел на юг, вдоль берега Суматры.
Плохая видимость во время дождя заставила гидросамолет снизиться, но полет продолжался. Слева виднелись высокие горы хребта Барисан.