Самолет начал снижаться. Бекки увидела два больших судна, входящих в гавань со стороны океана. На рейде стояло много судов. Среди них выделялись эсминцы и линкоры. Дула орудий были направлены на остров.
Бекки не могла сдержать радостную торопливость, переходя из гидроплана в моторную лодку и мысленно посылая Яна Твайта ко всем чертям.
На пристани их ждал большой роскошный «бьюик» белого цвета. Шофер сообщил, что если они немного подождут, то с минуты на минуту должны приехать на машинах все друзья мисс Анны. Бекки испугалась: такая встреча не предвещала ничего хорошего. Надо было спасаться от друзей Анны.
— Я больна и сейчас же поеду. А вас, Ян, попрошу встретить всех и извиниться.
Но Ян возразил, что обещал старику Ван-Коорену доставить ее лично в дом, и поручил полицейскому извиниться перед встречающими.
Вскоре восьмиместная машина, мягко покачиваясь, везла Бекки по городу. Как ни настаивал Ян, чтобы отправить Тунга с дурианом в такси, Бекки настояла на своем, и китаец ехал рядом с шоферам.
Больше всего Бекки боялась встречи с Ван-Коореном. Сейчас, в машине, она старалась обдумать все возможные варианты встречи с ним. К этой встрече она была не подготовлена и всячески хотела ее избежать, и вот все же не удалось. Сейчас уйти было почти невозможно. Она решила действовать применительно к обстоятельствам. У нее было немало шансов. Во-первых, головная боль требовала для больной темной комнаты; во-вторых, она могла отказаться от встречи, как больная…
Ян Твайт открыл дверцу машины и, поддерживая Бекки под локоть, помог ей выйти. Она сняла платок со шлема, но вуаль оставила.
Бекки испытала вдохновение артистки. Кто-то как будто помимо ее воли сделал широкий жест ее правой рукой, в которой был зажат стек, и Бекки услышала свой голос. Собравшаяся толпа слуг приветствовала возвратившуюся госпожу. Бекки слегка кивала головой, чуть-чуть улыбалась и вправо и влево, ласково дотрагивалась своим стеком до плеч. «Мой спаситель», отрекомендовала она Тунга, показав на китайца стеком.
Решимость Яна Твайта сдать Анну с рук на руки Ван-Коорену поколебалась в вестибюле. Даже сюда доносились резкие голоса спорящих. Большое количество шляп и зонтиков не требовало пояснений. Пожилой, важный слуга, которого Ян назвал «спена», то есть домоправитель, бросился открывать двери перед Бекки. Он улыбался, кланялся, не сводя с Бекки удивленного взора. Затем он, пятясь задом, побежал к двери в глубине комнаты.