— Так это же в самом деле радиоактивное ущелье! — воскликнул Стронг. Как же его не нашли охотники за ураном и почему вы не сделали заявки?
Пепе улыбнулся горячности маленького ученого.
— В своей жизни я сделал слишком много заявок, — сказал он. — Мне повезло, что после этих открытий я остался жив. Все же семь огнестрельных ран — это хороший довод против излишней активности. С меня хватит! Если приедут изыскатели и найдут это, меня отсюда прогонят. Мне надоело скитаться. Я хочу дожить свои дни в ущелье. Кока есть, дичи много, а что нужно охотнику с собакой? Пусть уж лучше вы, чем другие.
— А я бы на вашем месте все же сделал заявку! — И Стронг с жаром принялся советовать, как лучше продать заявку, проявляя больше фантазии, вызванной доброжелательностью, чем истинного знания дела.
— Но ведь я же продал Ущелье Молчания вам! — напомнил Пепе.
— Я дарю его вам обратно, если вы укажете мне уединенное место среди голых скал, дольше всего освещаемое солнцем.
— Это не стоит тысячи долларов, — возразил Пепе, — но придется идти пешком.
Маленький ученый начинал ему нравится. Пожалуй, этот и не прогонит.
* * *
На третьи сутки на солнечной террасе, в одиннадцати километрах от поселка, стояли два домика и застекленная оранжерея. В одном домике поместились повар, слуга и пять лаборантов. В другом, лабораторном, жили Аллен Стронг и его помощники: Отто Бауэр, лысый и злой, присланный Дрэйком, и Клара Томпсон, так же одержимая страстью к исследованию, как и сам Стронг. В этом же доме помещался несгораемый шкаф, а в нем хранился сосуд Сэта.