Стремясь не показать физической слабости, чтобы это не стало козырем в руках конкурентов, Пирсон, чуть дыша, прошел в вестибюль, где в почтительной позе его ожидал шеф клуба.
— Господин Питер Пью? — спросил Пирсон.
— Еще не прибыл, — поспешно ответил шеф клуба, элегантно одетый худощавый старик, и доверительно сообщил, почти шепотом: — Только что получены живые омары!
Пирсон обожал омаров, но это тоже было запрещено. Он чуть не застонал от огорчения. Пирсон махнул рукой, как бы отгоняя надоедливую муху, и направился в свой кабинет.
В большой комнате, украшенной дорогими коврами, картинами и мягкой мебелью, не было слышно ни одного постороннего звука. Пирсон грузно опустился на деревянное кресло. Боль исчезла. Он глубоко вздохнул. Перед ним на столике черного дерева лежала приготовленная колода карт. Выполняя предписания врачей, Пирсон для успокоения нервов и «отвлечения» должен был раскладывать пасьянс. Пирсон со злостью подумал о беспомощных врачах и не дотронулся до колоды. В этом возбужденном настроении его застал лакей, подавший визитную карточку маркиза Анака.
Вначале Пирсон даже опешил от неожиданности. Как мог какой-то неизвестный японский маркиз очутиться здесь, в закрытом клубе! Атом-клуб был доступен только для очень немногих, и эти немногие встречались здесь больше для деловых бесед, чем для развлечений. Сэм Пирсон тоже иногда развлекался игрой в покер. А уж если играл, то крупно, с неограниченными ставками, совмещая игру с деловым разговором. В этот вечер Пирсон условился встретиться здесь с толстяком Два Пи и еще с одним дельцом, но последний отнюдь был не маркиз. Вот почему, раздосадованный, но одновременно заинтригованный, Пирсон приказал впустить неожиданного гостя.
Вскоре дверь распахнулась, и на пороге появился Луи Дрэйк. Его толстые отвислые губы расплылись в самодовольной улыбке при виде неподдельного удивления Пирсона.
— С вами потом, уходите! — И Пирсон сердито махнул рукой.
— Маркиз Анака — это я, — пояснил Дрэйк. Он сделал широкий жест рукой, сказав при этом: «Вуаля», как говорят в цирках, представляя труппу, и, не ожидая приглашения, прошел и развалился в мягком кресле, привычно положив ноги на стоявший между ними полированный столик черного дерева, где лежала колода карт.
Пирсон с изумлением посмотрел на обнаглевшего Дрэйка, будто увидел его впервые: пальцы, унизанные перстнями, острый запах духов, развязные манеры — все изобличало в нем выскочку.